В 2024 году в России зарегистрировали около 880 тысяч браков и около 644 тысяч разводов (данные Росстата). На три свадьбы приходится почти два развода. Годом раньше разводов было ещё больше, около 684 тысяч. Эти цифры показывают соотношение за год и ничего не говорят о шансах конкретной пары, но масштаб понятен. За каждым разводом двое взрослых, а рядом дети, родители, друзья. Каждый год через это проходит больше миллиона человек.
По шкале жизненных стрессов Холмса и Раэ, где события измеряют в баллах, развод стоит на втором месте после смерти супруга: 73 балла против 100. Потеря работы, переезд и тюремное заключение набирают меньше. Исследовательница Китсон сравнивала разведённых и вдов. У разведённых больше гнева, а поддержки от окружающих меньше. Вдову утешают, а у человека со второй по тяжести утратой в жизни рядом часто никого нет. Большие обзоры показывают ещё одно: после развода повышается риск ранней смерти, у мужчин сильнее, чем у женщин.
Развод бьёт по сну, давлению, сердцу и иммунитету. Одной психологией это не объяснить, и дальше станет понятно почему.
Современная наука и психология не видят третьего
Современная наука и большая часть современной психологии описывают человека как существо материальное: тело, нервная система, личность. Духовной составляющей в этой картине нет, поэтому и того, что рождается из неё, тоже нет. Есть «я», и оно вступает в отношения с другими «я». Двое сходятся, потом расходятся, и каждый остаётся самим собой. Расставание обходится дорого, но понятно: делим имущество, детей, время и расходимся.
Тогда неясно, почему человек после двадцати лет брака говорит: «Я не знаю, кто я». Имущество тут ни при чём. Человек потерял то, из чего был сделан.
В привычной картине упущен третий участник: семейное «мы». Оно возникает, когда двое создают семью. Это то, что живёт между ними: общий дом, общий язык, привычки, шутки, которые понятны двоим, «у нас так заведено». «Мы» не придумка и не метафора. О нём знали задолго до психологии, а сегодня оно измеряется и наукой.
Главное: «мы» не исчезает, когда в паспорте появляется штамп о разводе. Закон завершает форму, то есть совместную жизнь. Само «мы» остаётся. Пока человек этого не видит, он борется с собственной болью вслепую. Когда видит, у него появляется понятный порядок действий. И такой же порядок появляется у того, кто хочет ему помочь.
Что говорят о «мы» разные источники
Писание и обряд
Вторая глава Бытия: «оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть». Евангелие от Матфея повторяет эти слова и добавляет: «так что они уже не двое, но одна плоть». После соединения счёт идёт на одного. В чине венчания просят единомыслия, общей чаши, детей, дома, основания в родах, то есть всего, из чего состоит живое существо: воля, жизнь, продолжение, место, корни. Чин венчания есть, а чина развенчания нет. Церковь констатирует, что совместная жизнь распалась, но не говорит, что одной плоти не было.
Русская философия
Семён Франк в «Духовных основах общества» задаёт вопрос: что первично, «я» или «мы»? Европейская мысль отвечала: «я». Сначала отдельный человек, потом люди складываются в общество. Франк отвечает иначе: «„Мы“ есть некая первичная категория личного человеческого, а потому и социального бытия». Оно не сумма «я», и «„Я“ никогда не существует и немыслимо иначе, как в отношении „ты“». Различие между «я» и «ты» рождается из единства. Выходит, что «мы» появляется первым, а «я» вырастает из него. Поэтому, когда «мы» распадается, человеку трудно найти собственное «я»: корень, из которого оно росло, оборвался.
Народный обряд
На Руси невеста перед свадьбой причитала при всех, с плакальщицами: «Больше в волюшке мне да не бывать». Исследователи называют это ритуальной смертью невесты. Девичье «я» умирало, чтобы возникло «мы». Через год после свадьбы вся округа обходила дома молодожёнов и пела под окнами величальные песни, чтобы семья была прочнее. «Мы» создавали при свидетелях, и мир его держал. Пословица говорит: «Женитьба есть, а разженитьбы нет».
Наука о паре
Социологи Бергер и Келлнер в 1964 году описали брак как процесс построения общего мира. Двое каждый день разговаривают о работе, о родне, о том, что смешно и что стыдно. Через несколько лет у них одна картина действительности на двоих. Когда брак рушится, исчезает человек рядом и вместе с ним исчезает способ понимать происходящее. Отсюда знакомое всем ощущение: земля ушла из-под ног.
Исследования Хофера, Сбарра и Хазан идут глубже, к телу. Близкий человек регулирует физиологию другого: рядом с ним ниже гормоны стресса, ровнее сердечный ритм, глубже сон. В одном эксперименте участницам в томографе сообщали, что сейчас будет неприятный удар током. Когда рядом сидел муж и держал за руку, мозг реагировал на угрозу слабее. Помогало прикосновение, слова были не нужны. За годы вместе у пары даже сердечный ритм и ритм сна подстраиваются друг под друга, как два инструмента в одной комнате.
Когда этого регулятора нет, тело разлаживается по каждому пункту. Нарушается сон, скачет давление, сердце колотится без видимых причин, иммунитет слабеет. Это физиологическое событие. Лечить его словами «это нервы» бесполезно.
Основатель семейной терапии Мюррей Боуэн описал семью как единую эмоциональную систему. Он обнаружил, что резкий разрыв систему замораживает, и она продолжает жить скрытно. Человек, который «вычеркнул» бывшего, связан с ним крепче того, кто спокойно здоровается при встрече.
Эти источники не ссылаются друг на друга и пользуются разными словами, но говорят об одном. «Мы» существует, у него есть тело, память и общая с вами физиология.
«„Мы“ есть некая первичная категория личного человеческого, а потому и социального бытия»
Семён Франк, «Духовные основы общества»
Что происходит с человеком во время развода
Развод оканчивает форму: общий дом, совместный быт, пара как двое, идущие в одну сторону. Это действительно заканчивается, и этому лучше посмотреть в лицо.
Само «мы» при этом остаётся. Двадцать лет были прожиты. Родились дети, в которых обоих поровну. Два рода соединились, и этого уже не отменить. Каждый стал тем, кем он стал, во многом благодаря этому союзу. Прошлое нельзя сделать бывшим.
Дальше человек выбирает одно из двух поведений, и оба причиняют боль.
Первое: убрать «мы»
«Этого брака не было». «Это была ошибка». «Он для меня больше не существует». Человек отворачивается и закрывает глаза. Кажется, что он ушёл, но по ощущениям «мы» осталось за спиной и дышит в затылок. Оно проявляется в бессоннице и скачках давления. Оно проявляется в ребёнке, который в пятнадцать лет вдруг уезжает жить к отцу или матери, о которых в семье «не говорили». Оно проявляется в новом браке, в котором повторяется прежний сценарий.
Второе: удержать форму
«Это не кончилось». «Он вернётся». Человек стоит вплотную и держится за то, чего больше нет. Продолжает быть парой через ребёнка, через дачу, через суд, через звонки среди ночи. Это тоже отказ принять, что совместная жизнь завершилась.
Оба поведения похожи в главном: человек не видит «мы» таким, какое оно есть.
Боль приходит там, где эго отрывает нас от «мы»
Семейное «мы» не единственное. Есть большое «мы», в котором всё соединено со всем: люди, род, земля, природа, всё мироздание. Верующие называют его Божьим, и в этом нет противоречия: те же слова о единстве звучат и в Писании, и у русских философов. Семейное «мы» входит в большое как его ближайшая и самая заметная часть. Через него человек впервые по-настоящему чувствует, что он не один.
Современный человек привык считать, что «я» должен быть сам по себе: самостоятельным, независимым, свободным от всех. Это называют нормой и хвалят. Ощущение отдельности создаёт эго, та сила в нас, которая отрывает человека от единства, в котором он на самом деле живёт. Душа тянется соединиться обратно, и эго не пускает: соединишься, и перестанешь быть «сам по себе». В этом противоборстве побеждает то одно, то другое.
Там, где эго победило и разрыв состоялся, болит. Таких мест в жизни каждого много: отношения с родителями, с родом, с землёй, где человек родился, с людьми вокруг, с Богом. Большинство мы не замечаем, потому что привыкли. Развод из таких разрывов самый заметный. У него есть дата, суд, печать, чужие взгляды. Через развод легко увидеть то, что в других местах устроено так же, только спрятано глубже.
Отсюда простой вывод. Боль приносит желание избавиться от «мы»: вычеркнуть его, объявить ошибкой, начать с чистого листа. Или, наоборот, удержать его в прежней форме. В обоих случаях человек идёт против источника, из которого сам вырос. «Мы» продолжает существовать, и пока человек с ним борется, он борется с собственной опорой.
Есть и ещё одна ловушка. Эгоизм часто понимают как «я делаю то, что хочу». Но делать то, что хочешь, это просто жить. Эгоизм начинается, когда я заставляю другого делать то, что хочу я. В семье это видно лучше всего: двое по-разному смотрят на жизнь, и каждый пытается подогнать другого под своё. «Мы» при этом уходит из поля зрения, хотя именно оно дало двоим всё, о чём они спорят.